Свадебный обряд донских казаков Семикаракорского района Ростовской области

Категория: обрядовые комплексы и праздники / Обряды жизненного цикла человека

Этническая принадлежность: Русские (донские казаки)

Языковая принадлежность: Русский язык, южнорусское наречие, донская группа говоров

Конфессиональная принадлежность: православие

Место бытования: Российская Федерация, Ростовская область, Семикаракорский район

Субъект РФ: Ростовская область

Географические координаты мест бытования объекта: 47°31′00″ с. ш. 40°48′00″ в. д 

Краткое описание:

Свадьба казаков Семикаракорского района относится к нижнедонскому типу обряда. На это указывают развернутый эпизод перенесения приданого «поду́шки», величание молодых и гостей после выкупа невесты, ношение «калины» на второй день свадьбы, большое количество шуточных припевок, адресованных участникам ритуала. Вместе с тем семикаракорская свадебная традиция имеет ряд общих с обрядами соседних территорий черт, которые не встречаются больше нигде на Дону. Несмотря на значительную редукцию ритуала в советское время, многие из значимых эпизодов обряда и свадебных песен сохраняются в памяти старожилов Семикаракорского района и сегодня.

Подробное описание:

Территория Семикаракорского района Ростовской области до революции входила в состав Первого Донского округа области Войска Донского, население которого было преимущественно казачьим. Сведения о свадебном обряде Семикаракорского района записывались в диалектологических экспедициях Ростовского государственного университета (1976, 1977, 1979, 1992 гг.), Южного федерального университета (2008 г.), фольклорно-этнографической экспедиции Ростовского областного дома народного творчества (2022 г.). Сопоставление экспедиционных материалов разных лет показывает, что, несмотря на трансформацию и утрату ряда обрядовых эпизодов, сокращение репертуара свадебных песен, что в целом было характерно для свадебной традиции всей территории бывшей области Войска Донского, семикаракорская свадьба достаточно долго сохраняла основную структуру ритуала и приуроченный фольклор.

По ряду особенностей проведения ритуала и составу обрядовых песен свадьба казаков Семикаракорского района стоит в одном ряду с традициями станиц и хуторов Нижнего Дона и Северского Донца. На это указывают развернутый эпизод перенесения приданого «поду́шки», величание молодых и гостей после выкупа невесты, ношение калины на второй день свадьбы, большое количество шуточных припевок, адресованных участникам ритуала, и др. Вместе с тем семикаракорская свадьба имеет ряд общих с обрядами соседних территорий (станиц Раздорской, Мелиховской, г. Константиновска с прилегающими хуторами) черт, многие из которых встречаются только в этом ареале.

Знакомились молодые люди во время молодежных посиделок (вечеринок), которые обычно сопровождались совместными работами, например, ощипыванием домашней птицы («пёрушки»), а также песнями и танцами, совместным угощением, а иногда – и ночевками: «А знакомилась раньша на пёрушках курей, гусей режуть на Святки, а после Святок мы ходим пёрушки драть, дерём пёрушки у низа́х, дома́ больша с низа́ми были. Повеще́реем, то картошки с капустою напарють, то узва́ру, и яди́м, а тогда расстилають постель, и усе упава́лку спим. Две недели ходим» (Зап. от Феоктисты Захаровны Черноусовой, 1902 г. р. (урож. ст. Кочетовской), ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. И.А. Фролова, Т.Т. Пивень, Е.Н. Кривоносова, О. И. Ясенко. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ].

Сначала отправляли спросить разрешения прийти посвататься говорливую женщину (ее называли «сваха», реже – «схода́тая»): «Свататься наща́ла, сперва идуть свататься, схода́тая это называли. Вот и я ходила схода́тая у Золотоўку, называется сходатая, это вот хлопо́щеть женщина, которая вот, примерно, дружить парень з деўкай, вот я расскажу, как я ходила» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой, 1927 г.р., х. Чебачий, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Н.А. Власкина, Н.В. Безденежных. 2008 г.) [ПМ Н.А. Власкиной]. В целом приглашение свахи для переговоров о свадьбе встречается на Дону, хотя и не повсеместно. Название «сваха» – общедонское, а название «сходатая» в этом значении отмечено на Нижнем Дону: в Аксайском, Азовском, Константиновском районах.

В случае положительного ответа в дом невесты «засылали сватов». Сватать шли родители и крестные жениха, сам молодой человек, сваха, могли взять с собой бабушку и дедушку. Сваты, придя в дом предполагаемой невесты, сначала просили «благословить на сватовство» (об этом есть упоминания лишь в полевых материалах 1970-х гг.), а затем иносказательно сообщали о цели своего визита: «Снащала вы́сватають, засылають сватоў к невесте. Они приходють во двор и просють благословить на сватоўство. Ну при этом у нас говорять так сватовьям: “У вас товар, у нас купец”» (Зап. от Марии Ивановны Горбачёвой, 1903 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. М.Г. Ахмедова, Д.М. Девлетова. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ]. Старожилы помнят о приговорах сватов («У вас девочка, у нас парень», «У вас товар, у нас купец», «Говорят, вы тёлку продаете, а у нас есть бычок»; «У нас есть баранчик, а у вас ярочка» и т.п.).

Пока родители девушки не скажут о своем согласии на брак, она находилась в другой комнате. Жениха могли попросить найти свою невесту в доме или угадать ее среди нескольких подруг: «Было три подруги, я в середине была, и говорять: “Ты не храмая”? А жаниху говорять: “Узнаешь невесту?” А потом начали своди́ть, чтобы он моих родителев назвал» (Зап. от Пелагеи Фёдоровны Фокушиной, 1903 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. В.В. Овсянникова. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ]. Угадывание невесты и символическая «проверка» ее физического состояния (обычно ее просили пройтись) – действия, которые с позиции бытовой прагматики кажутся бессмысленными, особенно в ситуации, когда молодые люди сами договаривались о сватовстве. Однако в символике ритуала угадывание — это один из этапов «“истинного узнавания” жениха и невесты друг другом», которое обусловлено их переходным статусом, маргинальным положением (на пути к супружеству), отделением девушки от своего рода, которое является многоэтапным процессом и начинается уже на сватовстве

Следующим важным этапом сватовства в Семикаракорском районе было «сведение» молодых людей. Их ставили рядом в центре комнаты и спрашивали о согласии на брак. Они должны были отвечать, что «из родительской воли не выходят». Этот эпизод называли «сво́ды». О значимости сводов в структуре всего обряда свидетельствует воспоминание о том, что после этого обряда, но без проведения самой свадьбы молодые люди стали жить вместе как супруги: «Дык вот, свадьбы ня было́. Свяли нас, вот и всё» (Зап. от Доры Петровны Бараниной, 1904 г.р., Антонины Михайловны Бреховой, 1910 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Е. Чернова. 1979 г.) [ПМДЭ РГУ]. Возможно, важная роль этого обрядового акта стала фактором его хорошей сохранности. Например, он мог совершаться как дань традиции и в 1950-е гг., когда молодые люди договаривались о браке самостоятельно: «Своди́ли молодых – спрашивали, согласна ли ты за него замуж, согласен ли ты её в жёны брать. И когда уже положительный ответ, тогда уже договаривались о свадьбе. Вот так вот было. Это и у нас так было с мужем. Хотя мы и до этого долго встречались, вместе учились, вместе росли, но всё равно это так и было обязательно» (Зап. от Веры Викторовны Шабаевой, 1938 г.р., ст. Новозолотовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Н.А. Власкина, 2008 г.) [ПМ Н.А. Власкиной].

Сваты обязательно приносили в дом невесты хлеб-соль. В Семикаракорском районе это обычно был плетеный круглый калач с отверстием (чтобы можно было надеть на руку), реже — круглый хлеб или «круглик» — пирог с начинкой: «Калащ круглый, крущёный. <…> Плетёный, как коса, а потом на ско́вороду, круглый. Круглая же сковорода, а вовнутрь кружка, как или банку, чтоб он же не слепился, чтоб одевался на́ руку» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)). Сторона жениха спрашивала разрешения поставить хлеб-соль на стол, а совершалось это действие только после предварительного договора о свадьбе. Родители невесты готовили свой калач, и семьи обменивались хлебом. Принесение калача на сватовство достаточно долго сохранялось в Семикаракорском районе: о нем вспоминают люди 1950–1960-х гг. рождения: «На сводах калащ приносють обязательно. С калащом идуть, с хлебом. <…> Если калащ не принимають, знащить, разворащиваются и домой» (Зап. от Владимира Анатольевича Панченко, 1960 г.р., ст. Новозолотовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Т.Е. Гревцова, М.Е. Кириченкова, И.И. Литвинова. 2022 г.) [ПМФЭЭ ОДНТ]. Калач такой формы сваты приносили в дом будущей невесты на Нижнем и Среднем Дону [Гревцова 2022, с. 187].

Закреплялся уговор о свадьбе, называемый «сго́во́ры» («сго́вор»), битьем по рукам («прибиванием рук»), которое сопровождалось припевкой «А мы руки прибили, залог заложили»: «Это ишо до стола, я забыла, до стола, когда согласия спросили, так подходють, подводим к столу их и кладём Светкыну руку, а Мишкину так. И кулаком мать женихова по руках:

Мы руки прибили,

Залог заложили.

Вот эта самое главное, а мы руки прибили, залог заложили» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

О «зало́ге» (денежном «штрафе» за отказ от брака после сговора), который упоминается в песне, старожилы района уже не помнят, но описывают символические действия с руками молодых людей, их родителей и крестных: «Жениха вы́вядуть, у ней спрашивають: “Ты согласна?” – “А я [из] родительской воли не выступаю”. Давайтя руки прибивать. Кладуть руки жениха и невесты, мать, отца. Подойдёть брат или дядя и кулаком бьют» (Зап. от Александры Гавриловны Димковой, 1900 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Г.М. Кулахметова, Ч. Дуйшеналиева. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ]. После прибивания рук выпивали по три рюмки спиртного за доброе слово и исполняли песни «Ударили сватушки по рукам» и «Пьяница-пропойница» в знак «пропития» невесты:

«Ударили сватушки по рукам,

По рукам, по рукам,

По рукам, по рукам.

Просватали Светощку с вещеру,

Просватали Светощку с вещеру. [Дальше информант наговаривает текст]. Засиделась Светощка в тереме. / Пошла к синю морюшку погулять, / На́ белам на камушке сидющи, / Патом пришёл к ней Мишещка» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше).

Пение «Пьяницы-пропойницы» было юридическим актом признания сватовства также в Белокалитвинском и Усть-Донецком районах Ростовской области. В Семикаракорском районе был зафиксирован только короткий вариант «Пьяницы-пропойницы»:

«Ой, ты, пьяница-пропойница,

Пропил сваю щаду

За винную щару,

За мёд пивовару,

За медовый стаканщик,

За укусный калащик» (Зап. от Клавдии Яковлевны Болдаревой, 1909 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. М.Г. Ахмедова, Д.М. Девлетова. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ].

Во время застолья на сватовстве пели «Сине море взволновалося» («Белорыбица»), «Да ты, заюшка, молоденький горностай», «Да сваты мои сваточки» и др. Эти песни достаточно хорошо сохраняются в памяти старожилов Семикаракорского района:

«Сине море взволновалося,

Ой сине море взволновалося,

Бела рыбица взыгралася,

Бела рыбица взыгралася

Как на рыбицу наехали ловцы,

Ой, как на рыбицу наехали ловцы,

Ой, ловцы, ловцы, богатые купцы,

Ой, ловцы, ловцы, богатые купцы,

Закидали шелковые гребянцы,

Ой, закидали шелковые гребянцы,

Стали рыбицу полавливати,

Ой, стали рыбицу полавливати:

– Каково ли тебе, рыба, без воды,

Ой каково тебе, рыба, без воды.

А мне бабочки без милого дружка,

Ой, а мне бабочки без милого дружка,

Без милого дружка, первого,

Ой, без милого, дружка первого.

Наплакалась, нарыдалася,

Ой, наплакалась, нарыдалася,

Щерез рещеньку прощалася,

Ой, щерез рещеньку прощалася.

<…>

Да ты заюшка,

Да ты, заюшка,

Ты заюшка, заюшка, молоденький горностай,

Ты заюшка, заюшка, молоденький горностай.

Да иде жа ты был?

Да иде жа ты был?

Иде жа был, поздно с вещеру гулял.

Иде жа был, поздно с вещеру гулял?

Да или у тебе,

Да или у тебе,

Или у тебе где привадушка есть,

Или у тебе где привадушка есть?

Да привадушка,

Да привадушка,

Привадушка камыш-травушка,

Привадушка камыш-травушка.

Да камыш да трава,

Да камыш да трава,

Камыш-трава – клющевая вода,

Камыш-трава – клющевая вода,

Да пошла жа она,

Да й пошла жа она,

Пошла она во тихий Дон по воду,

Пошла она во тихий Дон по воду,

Да й раскинула,

Да й раскинула,

Раскинула шитый ковёр над водой,

Раскинула шитый ковёр над водой.

Да сама села,

Да сама села,

Сама села на корточки под шатром,

Сама села на корточки под шатром,

Да й приходить к ней,

Да й приходить к ней,

Приходить к ней молоденький казащок,

Приходить к ней молоденький казащок.

Да и спрашиваеть,

Да и спрашиваеть,

И спрашиваеть согласия у ней,

И спрашиваеть согласия у ней:

– Да скажи жа ты мне,

Да скажи жа ты мне,

Скажи ты мне, кто милее у тебе,

Скажи ты мне, кто милее у тебе.

Да милей у мене,

Да милей у мене

Милей мене да друг Петещка,

Милей мне да Ивановищ»

(Зап. от Надежды Ивановны Прохоровой, 1938 г.р., Веры Ильиничны Щепетковой, 1938 г.р., ст. Новозолотовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Т.Е. Гревцова, М.Е. Кириченкова, И.И. Литвинова. 2022 г.) [ПМФЭЭ ОДНТ].

После договора о браке на Дону обычно родители жениха приходили в дом невесты для осмотра жилья и подворья. Интересно, что в большом количестве экспедиционных материалов по свадьбе Семикаракорского района имеется лишь несколько упоминаний об этом предсвадебном эпизоде, который здесь называли «смотреть ме́сто» и «глядеть поме́стье»: «А родные ездили к жениху, это называлось поме́стье глядеть. Конечно, они угощались там, выпивали, поглядять же, как жених живёть, куда они свою дощку отдають» (Зап. от Пелагеи Андреевны Мажаровой, 1914 г.р., х. Золотарёвка, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Н Дурнова, Е. Красильник.1992 г.) [ПМДЭ РГУ].

Одним из самых ярких обрядов предсвадебного этапа в Семикаракорском районе, как и в целом на Нижнем Дону, было перенесение приданого невесты – «подушки». Так называли и обряд, и само имущество девушки, даваемое ей родителями при вступлении в брак. В приданое входили постельные принадлежности, домашний текстиль и утварь, одежда невесты, предметы мебели, зеркало: «Прида́ное, шихвоньер редко, простыни, зеркала́, стулья, комод, стаканов, посуды, лампу, горку, шубки были плюшевые на мяху, пальтушки, одёжа празднишная и буднишная» (Зап. от Доры Петровны Бараниной, 1904 г.р., Антонины Михайловны Бреховой, 1910 г.р. (см. выше)).

Везли «подушки» в четверг или пятницу перед свадьбой (в зависимости от того, играли свадьбу в субботу или в воскресенье). «Подушечников» (тех, кто перевозил приданое) перевязывали шалями или платками. Подруги невесты в руках несли зеркало, подушки, покрывала, постельные принадлежности, показывая их «зри́телям» («гляде́лкам», «гляде́льщикам»), приходившим посмотреть и оценить имущество невесты; остальное везли на подводах (позже – на машинах). По пути пели «Сестрицы-подружки», «Постель, постель шита», «Дорожка веничком метёна» – припевки, распространенные в станицах и хуторах Нижнего Дона и Северского Донца:

«Мы станем танко́м

Под лози́новым куреньком,

Сестры-подружки,

Везите подушки,

Кладите на кровать,

Будет Мишенька спать.

Ой, выйди, маменька, посмотри,

Ой, щего тебе прида́ного привезли,

Щего привезли, то прими,

На большое нас поизвини.

Постель, постель шита,

Настюха да не будет бита,

Я этого не боюся,

Прида́ным откуплюся».

(Зап. от Марии Васильевны Поликарповой, 1905 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. М.Г. Ахмедова, Д.М. Девлетова. 1977 г.) [ПМДЭ РГУ].

Обряд «подушек» сохранялся в Семикаракорском районе вплоть до 1980-х гг.: «В четверг… у нас и подушки возили же эти, и соседи же приходили – гляде́лки же эти, подушки глядеть. <…> Это всё было. В январе семьдесят седьмого. Вот это ж возили подушки туда, у Бугры́ возили мои подушки, ну и всю остальную мебель – диваны, кровать. Ну подушки – самое главное подушки, покрывало, чтоб поглядели – какое покрывало, какие подушки» (Зап. от Любови Ивановны Кругловой, 1959 г.р., Александра Анатольевича Круглова, 1957 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Т.Е. Гревцова, М.Е. Кириченкова, И.И. Литвинова. 2022 г.) [ПМФЭЭ ОДНТ].

После сговора начинались посиделки у невесты, называемые «вечери́нки», «вечера́», «вечеру́шки», «ночу́шки», куда приходил и жених с друзьями. Их кульминацией был девичник, когда собирались только женщины и девушки. Их угощали ужином. Они пели «Вечер, вечер, вечеришники», «А морюшко взволновалось», «Перепёлочка по терему гуляла», «Да из-под саду, из-под зелена» и др.:

Вещер, вещер, вещеришники,

У Любушки ныня дявишники.

Прилетали два голубя,

Да два сизые,

Два братушещки родимые.

Садились на окошко,

На серебря́ну решётощку.

Решётощка обломилася,

Сизый голубь стрепенулся и улетел.

Нихто не видел

И не слыхал.

Услыхала Любушкина маменька,

Нащала её журить,

И бранить, уговаривать:

– Не принимай этого голубя,

Этот голубь – разлука твоя,

Разлущаеть с отцом, матерью.

Па улице усё туманится,

Па широкому туманы расстилаются,

Камыш-травушка кащается.

На травушку роса упала,

На девушку грусть-тоска напала.

За ней шёл парень молодой.

Стал он девощку пощипывать.

– Не трогай моя белая лищико,

Моя маменька догадается,

От щего лицо загорается.

(Зап. от Марии Васильевны Поликарповой (см. выше)).

Е-е-ей, да из-под са́ду,

Да из-под саду, из-под зелена,

И шли девощки, и шли девощки,

Всё играющи.

Е-е-ей, не играеть, идёть,

Не играеть идёть

Одна Светощка:

— Играйтя, сястрицы,

Играйтя, подружки,

Мне в отлёт лететь,

Е-е-ей, мне в отлёт лететь,

Во божью церков.

Е-е-ей, сам Господь,

Сам Господь нас венщать будеть,

Е-е-ей, а Мать Божия,

А Мать Божия венцы накладать будеть,

Е-е-ей, да трубять трубы,

Да трубять трубы,

Всё венщальные,

Е-е-ей, да стоять свахи,

Да стаять свахи повивальные.

<…>

А морюшка, а морюшка взволновалось,

А синее сколыхалось,

А Светощка потопа́ла,

Голосощек подавала:

— А кто мене с моря вынеть,

За того я замуж пойду,

За того я и с охотою.

Обозвалсы, отозвалсы,

Да стараи старыщи́шка,

Да стараи с бородою:

— А я тебе с моря выну,

Со синего моря выну,

А я тебе замуж возьму,

А я тебе и с охотою.

А Светощка услыхала,

Да голосом отвещала:

— А я камнем на дно пойду,

За старого замуж не выйду,

За старого не с охотою.

Обозвалсы, отозвалсы да Мишещка сы боярами,

Никола́ви[ч] сы боярами:

— А я тебе с моря выну,

А я тебе замуж возьму и с охотою.

А Светощка услыхала,

Да рущещки подавала,

Да белаи подавала:

— А я за рыбкой поверх плыву,

За тебе я замуж пойду,

За тебе я и с охотою

(Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Невеста должна была поблагодарить девушек. О плаче невесты по своей девичьей доле накануне и утром в день свадьбы вспоминали только информанты 1900–1910-х гг. рождения: «Вот теперь же я скольки и на свадьбах, и не плащуть нищё, а я молодая была, плакала немо́жно» (Зап. от Евдокии Иосифовны (фамилия неизвестна), 1913 г.р., х. Золотарёвка, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Е. Красильник, Н. Дурнова. 1992 г.) [ПМДЭ РГУ]. Если невеста была сиротой, накануне свадьбы она ходила на кладбище, на девичнике ей пели «Калина с малиною» и «Уж ты, грушица», а она сидела с «волосом в ро́спуск» (распущенными волосами):

«Калина с малиною,

Да и умести она росла,

Да не в ту пору, непогоду

Меня маменька родила,

Не в ту пору, не в слущайную родила,

Да рано замуж мене отдала.

Да не велела мене маменька

Три года в гости приходить.

На первый годощек как-то терпела,

А патом соскущилася.

Ну так, пищальные слава:

Ф саду кукушка прилетела,

И куковала, матери сообщала» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

«Уж ты, грушица,

Ты кудрявая, ты кудрявая, кудрявая.

У тебя, грушица,

Сушья много, сушья много

Да нету молоди.

У тебя Ирочка, да родни много.

Как уся-то родня посъехалася,

Как уся-то родня посъехалася,

Да посъехалася, посошлася.

Одной родни нет,

Родной матушки.

А родной матушки да на том свете,

Да на том-то свете

Богу молится,

Богу молится, домой просится.

– Отпусти мне, Господи,

С неба на землю,

С неба на землю.

Свою чаду посмотреть.

А моя-то чада

За столом сидит,

За столом сидит-то разодетая,

Разодетая по-господски,

А сидит по-сиротски.

Солеталися да две ластовочки,

Да садилися на причелинку.

Причелинка обломилася,

Да наша Ира сторопилася.

Наша Ира сторопилася,

Да сторопившись, речь промолвила:

– Не в ту пору меня маменка родила,

В чужи люди отдала».

(Зап. от Ольги Николаевны Молокановой, 1927 г.р., Антонины Николаевны Савельевой, 1925 г.р., х. Жуков, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. О.А. Молоканова. Б.г.).

Подруги оставались ночевать с невестой. Рано утром она выходила на улицу и «кричала (играла, пела) зо́рю», прощаясь с домом, двором, соседями: «От на девишнике же мы, почему мы там остаёмся спать. Мы рано-рано поднимаемси, чуть только назвать, обратно выходим на улицу, и тогда уже невеста благодарить соседей:

Уставайтеи, милаи соседушки,

Свет-заря занимается,

Да моя воля девищья выйма́ется.

Ну и мы тогда подхватываем:

А на заре, зореньке, на заре

Расплакалась да Леночка на заре» (Зап. от Пелагеи Андреевны Мажаровой (см. выше)).

Подруги помогали невесте одеваться, сажали ее на «посад» (центральное место за столом в зале), где она ждала приезда жениха. В это время пели «Не сиди, Надечка [имя невесты], да не сиди», «Перепёлочка» «Летели гуси-лебеди через сад», «Во поле пылится» и другие песни:

«Во поле пылится,

Во чулане дымится,

Во тереме загорается,

А Машенька собирается» (Зап. от Веры Викторовны Шабаевой (см. выше)).

«Перепелочка, перепёлочка,

Перепёлочка по клеточке летала – 2

Она стучала, она гремела – 2

Пробуждала перепела младого – 2

– Ты устань, проснись – 2

Ты устань ты проснись жа 2

Ты мой перепел молодой 2

Не пора ли нам, не пора ли нам

В чисто поле летети 2

Сы пшеницы, сы пшеницы,

Сы пшеницы куколю выбирати 2

На чужу межу, на чужу межу

На чужу межу да всё бросати

Перепелочка, перепёлочка,

Перепёлочка по клеточке летала 2

Она стучала, она гремела

Золотыми кольцами об дубовый стол 2

Она будила, она будила,

Свою маменьку всё родную:

– Ты устань, ты проснись, родимая маменька. 2

Не пора ли мне, мне пора ли мне

В чужи люди вбираться,

Мне не год у вас, мне не год у вас

Да годовати 2

Оставается, оставается

Остается один вас часовати 2

И тожа мне вас, и тожа мне вас

Во слезах вас не видати.

Не сиди, Надечка, да не сиди,

Подыми окошечку, погляди,

Не рано ли солнышко на дворе?

Хорош, хорош Ванечка едет на коне,

Хорошо, хорошо Ванечка, лучше всех,

Сидит на конике веселей всех».

(Зап. от Садчиковой Александры Николаевны, род. ст. Семикаракорская, Ростовская обл. Соб. Ф.В. Тумилевич. 1968 г.)

Да там летели гуси серые да через сад,

Они кликали нашу Светощку да на посад:

— Ты иди, наша Светощка, да и с нами,

Мы дадим-то тебе да мы шапощку да с цветами.

—А мне-то теперь, гуси сераи, да не до вас,

А есть у мене родный батенька да для того.

А если свели́ть и благословить,

И я пойду да по мостику.

Калиновай мостик я пройду,

Да постелеть-то шёлковой ковёр,

Я сяду.

(Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

В доме жениха в это время собирался «храбрый поезд» для поездки за невестой. В него входили «дружко́» (распорядитель свадьбы со стороны жениха), «сва́шка» (распорядительница свадьбы со стороны жениха) (распорядителей со стороны невесты называли «подсва́шка» и «полу́друж»), «ша́фер» (друг жениха), «боя́ре» (друзья жениха). Перед отъездом за невестой устраивали застолье, во время которого «дружка́» и «свашку» перевязывали отрезами ткани и назначали хозяевами свадебных гуляний (есть также упоминание о том, что этот обряд проводился накануне дня свадьбы): «А у жениха, когда ехать за невестою, тут тоже стол набирають жениху, тут калащ. <…> Потом, когда мать берёть женихова, этот кала́щ берёть же на столе, и кого убирали, дружка́, и по голове щуть прислоняеть – это будеть командовать, и сваху, вот калащом, и вот, говорять, нарекла́» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)). Дружку в это время пели «На заре, заре, на белой», а свахе – «Ходит сваха по двору»:

«На заре, заре, на белой,

Ой, рано, рано, на белой,

Да воскликнул дружко на коне,

Ой, рано, рано, на коне:

– Да собирайтеся, бояре,

Ой, рано, рано, бояре.

Собирайтеся да всем полком,

Ой, рано, рано, всем полком.

Мы поедем-то да у лавлю,

Ой, рано, рано, да у лавлю.

Красну утицу ловити,

Ой, рано, рано, ловити.

Пустим стрелу мы, да лукову,

Ой, рано, рано, лукову.

Пробьем стену да мы каменну,

Ой, рано, рано, каменну.

Да и поймаем-то мы утицу,

Ой, рано, рано, утицу.

Да красная утица Ирочка,

Ой, рано, рано, Ирочка» (Зап. от Ольги Николаевны Молокановой, 1927 г. р., Антонины Николаевны Савельевой, 1925 г. р., (см. выше)).

«Ходить сваха по двору, по двору,

На ней шуба до долу, до долу.

Люди скажуть: «Щья панья́, щья панья?».

Милый скажеть: «Всё моя, всё моя». (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Подобных эпизодов, когда свадебных распорядителей наделяли полномочиями с помощью калача, больше нигде на Дону зафиксировано не было. Этот калач дружко брал с собой на выкуп невесты. Во время отъезда храброго поезда из дома жениха исполняли песни, «Да всё мы трубочки курили», «Ой дуб, дубовязай стоит»:

Да всё мы трубочки,

Да всё мы трубощки курили,

Всё курыли, всё курыли,

Да всё мы лихо промышляли,

Да всё мы лихо промышляли.

Промышляли, промышляли,

Промышляли, промышляли.

Да душу Надю забавляли,

Да душу Надю забавляли,

Забавляли, забавляли,

Забавляли, забавляли.

Да будь жа, Надещка, за мною,

Да будь жа, Надещка, за мною,

Будь за мною, будь за мною,

Будь за мною, будь за мною.

Да за моею красотою,

Да за моею красотою.

За моею красотою,

За моею красотою.

Да люди скажуть, любишь его,

Да люди скажуть, любишь его,

Любишь его, ходишь ко мне,

Любишь его, ходишь ко мне.

Да уж я рода не простого,

Да уж я рода не простого,

Не простого, не простого,

Не простого, не простого,

Да люблю казака лихого,

Да люблю казака лихого

Всё лихого, всё лихого.

Всё лихого, всё лихого.

(Зап. от Надежды Ивановны Прохоровой, 1938 г.р., Веры Ильиничны Щепетковой, 1938 г.р. (см. выше)).

Ой, дуб, дубавя́зай,

Ой дуб, дубавязай,

Стоить конь привязан.

Около коня ходить,

Да Мишин батенька,

Да Мишин родьненький,

Он коня трёть, вытираеть,

Он коня выхваляеть.

– Ой коник мой коник,

Коник сивогривый,

Привизи ты мне, коник,

У дом да мажи́лку,

У дом да мажилку,

У поле работницу,

У до́ме советницу.

(Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

У ворот дома невесты храбрый поезд встречала «стража» и требовала выкуп за проход. В это время бояре пели «Зять у ворот» – песню, распространенную не только на Дону, но и в других регионах России:

Зять у ворот, зять у ворот,

Зять у ворот убивается.

Зять у ворот убивается:

– Тёща моя, тёща моя,

Тёща моя, душа ласковая.

Тёща моя, душа ласковая,

Дай мне дар, дай мне дар,

Дай мне дар, что положено.

Дай мне дар, что положено.

Тёща ему, тёща ему,

Тёща ему всё коня с седлом.

Тёща ему всё коня с седлом.

– Это не дар, это не дар,

Это не дар, не живой товар.

Это не дар, не живой товар.

Тёща ему, тёща ему,

Тёща ему всё дощь свою.

Тёща ему всё дощь свою.

– Вот этот дар, вот этот дар,

Вот этот дар всё живой товар,

Вот этот дар всё живой товар» (Зап. от Надежды Ивановны Прохоровой, Веры Ильиничны Щепетковой (см. выше)).

Сначала в дом заходил только дружко с калачом. В это время пели «Да не дружечка к нам приходил».

«Да не дружечка к нам приходил,

Рано-рано приходил

Рано-рано да приходил

Да во честь и хвалы приносил

Ой рано-рано приносил.

Ой рано-рано да приносил,

Да во честь и хвалы Мишину» (Зап. от Пелагеи Андреевны Мажаровой (см. выше)).

Перед выкупом невесты сваха раздавала присутствующим небольшие булочки «карава́йчики», в это время исполняли припевки «Из терема да до терема», «Прилетела перепёлочка», встречающиеся также в соседних районах Ростовской области: «Ну и когда заходють они это, таки здравля́ются и карава́йщики же раздають нашим, деукам и бабам, хто играе:

Из терема да до терема,

Из терема да до терема,

Приехали золота́ри купцы,

И весь храбрый поезд,

Дружки и свахи, и весь храбрай поезд.

Привезли каравайщики,

На ще[сть] да на славу,

Да Светощке на свадьбу.

Прилетела перепёлощка,

Прилетела перепёлощка,

Она села на колушек,

Смеётся, рохо́щеть,

Каравайщика хощеть» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Продавали невесту ее младшие братья и сестры под распространенные на Дону припевки «Торгуйся, братец, торгуйся», «Татарин, братец, татарин»:

«Торгуйся, братец, да торгуйся,

Ой, рано, рано, торгуйся.

Да проси за сестру да 100 рублей,

Ой, рано, рано, да 100 рублей.

За косу русуя 1000,

Ой, рано, рано, да 1000.

Да за лицо белое да счету нет,

Ой, рано, рано, да счету нет» (» (Зап. от Ольги Николаевны Молокановой, 1927 г. р., Антонины Николаевны Савельевой, 1925 г. р., (см. выше).

После выкупа устраивали застолье, во время которого величали гостей – девушки исполняли специальные величальные песни для молодых («Виноград расцветает»), гостей, прося деньги за величание («Ты, Колечка, подари»):

«Виноград расцветаеть,

Виноград расцветаеть,

А ягода, а ягода поспеваеть,

А ягода, а ягода поспеваеть.

Виноград да Колещка,

Виноград Ивановищ,

А ягода, а ягода его Надещка,

А ягода, а ягода да Ивановна.

Им люди дивовалися,

Им люди дивовалися,

Что хороший, что дородный нарожалися,

Что хороший, что дородный нарожалися.

Хороши народилися,

Хороши народилися,

Лучше того, лучше сяго снарядилися,

Лучше того, лучше сяго снарядилися.

Ты, Ванещка, подари, подари.

Ты, Ванещка, подари, подари.

Нету денег, дак займи, дак займи.

Нету денег, дак займи, дак займи.

Ты, Ванещка, не ломайси, не ломайси,

В карманщике покопайси, покопайси».

(Зап. от Надежды Ивановны Прохоровой, Веры Ильиничны Щепетковой (см. выше)).

«Ты, Колещка, подари, подари,

А нет денег,

Дак займи,

Дак займи.

Нас девощек немножко, немножко,

С невестою девяносто, девяносто» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Перед отъездом свадебной процессии жениха и невесту благословляли родители девушки. Дружко выводил молодых за платочек из дома. Невеста первая садилась в повозку, перед этим крестясь на четыре стороны и благодаря родителей и гостей.

Во время вывода молодых из дома пели «Засевала всё Ирочка [имя невесты] лён, лён», «Выкатили Гончаровы [фамилия невесты] бочку», «Оглянися ты, Ирина мати», при отъезде свадебной процессии – «Да месяц дорожку просветил», «У месяца золотые рожки», «А Танюшку братцы любили» и др.

«Да месяц дорожещку просветил,

Да братец сестрицу проводил:

– Вот тебе дощенька дорога,

Да самого порога,

Да будь, дощенька,

Да будь богатая, как земля,

Будь здоровая, как вода.

У месяца золотые рожки,

У месяца золотые рожки,

Да садись, Светощка, на дрожки,

Поедешь венщаться,

Кольцами обрущаться.

Да на загнетке жар, жар,

Да на загнетке жар, жар,

На припещке каша,

Прощайти, Голо́тавы [фамилия родителей невесты],

Теперь не ваша». (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

После венчания свадебный поезд ехал в дом родителей жениха. Одной из особенностей свадебного обряда казаков Семикаракорского района является и изготовление специального хлеба «встре́чника» для встречи новобрачных в доме жениха. Выпечка с таким названием не зафиксирована больше нигде на территории бывшей области Войска Донского, кроме станиц Раздорской, Мелиховской (Усть-Донецкий район) и Кривянской (Октябрьский район). Как и в соседнем Усть-Донецком районе, «встречник» разламывали над головами молодых и раздавали людям, не приглашенным на свадьбу, но обязательно приходившим посмотреть на гулянье со стороны: «Вот так от и я пекла, вот так от кругленький один, и другой комощек, и потом от поясощек, от так от и восьмёрощкой, объе́тывають, и тут цветощек, и тут цветощек... Он скоромный, хороший, и как они [молодые супруги] проходять, и раз, и разламывають, у него остаётся. Это встре́щник называется. И вон люди же тут, зри́тели, он даёть свою людя́м, а я это. Люди едять, по кусощку разламывають встрещник» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

В Семикаракорском районе во время встречи молодых разбивали тарелку, как и в соседнем Усть-Донецком районе. Это действие и сопровождающее его осыпание новобрачных хмелем, деньгами, зерном, конфетами, орехами направлены на обеспечение счастья новой семье: «Хмель у тарелке, конхветы. Только молодые проходють, устрещник над головами их переломили. Хмель посыплють, тарелку разбивають» (Зап. от Ульяны Ивановны Астаховой, 1909 г.р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Г. М. Кулахметова, Ч. Дуйшеналиева 1977 г.) [ПМДЭ РГУ]. Однако в целом такое место битья посуды в структуре свадебного обряда не характерно для традиции донских казаков – обычно оно приурочено к обрядам второго и третьего дней свадьбы.

Через некоторое время после приезда новобрачных в дом жениха приглашали родителей невесты – «посылали за вечерними». Встречали вечерних песнями «Сваха сваху ждала», «Сваты, мои сваточки».

«Сваха сваху ждала,

Коврами двор стлала,

Коврами-бовра́ми,

Щёрными соболями.

Разда́й сват у хату,

Разда́й сват у хату,

Ни великай перезо́р е́деть,

Да где его посадити,

Щи у руте, щи у мяте,

Щи у рубленой хате» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

«Да сваты мои сваточки,

Да созванные гостёчки,

А мы с вами сойдёмся,

Да горелочки напьёмся.

Да горелощки-водощки

По самаи глотощки.

А у старого старика

Была дочка хороша,

Да была дочка хороша,

Катеринушка душа.

По крылечку ходила

Да чёрным глазом водила» (Зап. от Любови Ивановны Кругловой, 1959 г.р., Александра Анатольевича Круглова, 1957 г.р. (см. выше)).

Затем во время застолья пели «Слава богу, мы сына женили», «Брязнули рюмки-тарелки», «Да милые, да любые гости», «Ой, сине море взволновалося» («Белорыбица»), «Ой, да ты, хозяин».

«Слава богу, мы сына жанили,

Слава богу, мы сына жанили,

Да невестушку взяли́,

Да голубушку узяли.

А мы её работать пошлём,

А сами уперёд пойдём.

Сыны мои, соколы́ мои,

Сыны мои, соколы́ мои,

Невестушки да голубушки,

Да бела́и же лебёдушки.

А я же вас работать пошлю,

А сама уперёд пойду.

Да невестка моя, коха́нка,

Да не год я тебе да кохала,

Да на другой тебе желала,

Носила к себе да ждала́,

Да ждала же я тебе

Сколько лет,

Да свому Мишещке

Да на совет.

Да милае, да любые гости,

Да просим вашей щести,

Да за столики сести,

Чтоб пили да ели,

Да весёлые были.

Да поели, да покушали,

Да хозяина послушали.

Бря́знули рюмки-тарелки,

Бря́знули рюмки-тарелки,

Дайте по щарощке горелки,

Дайте по щарощке горелки» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

«Ой, хозяин, да ты али наш хозяин,

Ой да свому дому да большой а ты господин.

Еей ой, ты свому дому да большой господин.

Ой, у тебе ета али ды хозяин,

Ой, да хлеба-соли много в тебе на столе,

Ой, да хлеба-соли много в тебе на столе.

Ой, за столом да али мой ды хозяин,

Ой, да гости славныя за столом бы ды сидят.

Ой, да речь хорошаю они говорят,

Ой, да речь хорошаю они говорят,

Ой да про матушку да Кремяннуя да Москву,

Ой да про матушку да Кремяннуя да Москву (Зап. от Садчиковой Александры Николаевны (см. выше)).

Также во время свадебного застолья звучали шуточные короткие припевки, адресованные участникам обряда и комментирующие происходящее: разделение каравая («Дружко каравай крает»), поведение дружка и свахи («Тебе, дружко, да не дружковати», «А наш дружко пан, пан», «Наша сваха рохля»), дарение подарков новобрачным («Уж вы, родичи, да богачи»).

«Дружко каравай краеть,

Дружко каравай краеть,

Да златой ножик маеть,

На серебряной тарелощке

Позлащённые вилощки.

Тебе, дружко, да не дружковати,

Тебе, дружко, да не дружковати,

Да только панова́ти,

В Москве воеводою

С хорошею природою.

А наш дружко пан, пан,

А наш дружко пан, пан,

Да надел соломенной кафтан,

Шлыщкой подтереза́лся

И под каравай убрался» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

«Уж вы родыщи, да богащи,

Да даритя волоў да рогащей,

А сястрицы – по тялице,

А ты, батюшка, хоть быщка» (Зап. от Надежды Ивановны Прохоровой, 1938 г.р., Веры Ильиничны Щепетковой, 1938 г.р. (см. выше)).

Такие припевки-тирады распространены в обрядах Нижнего Дона и Северского Донца (граница их распространения проходит по течению р. Чир) и проникли в казачью свадьбу «с интеграцией в конце XVIII – начале XIX в. в казачью культуру традиций крестьян-малороссов» [Рудиченко 2006 с. 226].

Перед одариванием новобрачных делили каравай особым способом: дружко у себя над головой разламывал его пополам, в это время свахи от жениха и от невесты соревновались, кто первый успеет поцеловать дружка: «Ну от берёть этот же дружко с этого большого стола, где гости сидять, каравай. Ну, объявили, что сейщас дары, каравай будуть носить. Берёть его, у комна́тку несёть, эти розы долой и напополам его надрежеть, и на полотенце, а две свахи идуть по бока́м. С одной стороны, с правой стороны идёть женихова сваха, а с левой эта, невестина. И толькя в зал заходють и держать его на голове, чтоб и он разломил его. <…> Ани, хто вперёд поцелуеть, какая сваха дружка. Так и сва́лють этого дружка, и с пирогом уме́сте. Ага, и вот щья вперёд и играють тогда эту:

Ваша сваха рохля,

Под печкою сдохла,

Дружко загляда́еть,

Кощерго́й выгребаеть» (Зап. от Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Затем гости одаривали молодых, получая за подарок и благопожелание новой семье кусочек каравая. Это обряд называли каравай, класть на каравай, носить каравай.

Как и в других районах Дона, новобрачным дарили «зелёные» подарки – еще не родившихся домашнюю птицу и скот: «Зелёная – это потому, что когда-то будеть, на тот год, когда отелится. Или курча́та будуть, мы вам и подо́рим, вот это называется зелёное, хоть и зелёную овечку» (Зап. от Анастасии Захаровны Цапковой, 1927 г. р., ст. Кочетовская, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Ю.А. Яценко, Е.А. Скиба. 2008 г.) [ПМДЭ ЮФУ].

Воспоминания о «повивании» молодой супруги, которое происходило после даров, были зафиксированы только от информантов 1900–1910-х гг. рождения. Новобрачной снимали фату, укладывали волосы, заплетенные в две косы, в узел (кулёк), надевали на них головной убор замужней женщины («колпа́к», «хванжо́н» («фальшонку») или «шлычку»): «Когда разнесуть каравай, плятуть невесты косы, залаживають кру́гом, у кого хвайжо́н, у кого колпак» (Зап. от Александры Гавриловны Димковой (см. выше)). Этот обряд в советское время был полностью утрачен.

Утро следующего дня называют «похме́льем» («опохме́лкой»): гости собираются у жениха, а затем идут в дом родителей невесты. Этот день был наполнен весельем, шутками и обрядовыми бесчинствами ряженых: они изображали цыган, беременную женщину, жениха с невестой, надевали шубы наизнанку, по пути могли украсть в любом дворе домашнюю птицу или посуду в хозяйство новой семьи, катали мать новобрачной на тачке и сбрасывали в ближайший водоем или лужу. Такие действия не только не осуждались односельчанами, а, наоборот, считались обязательными для этого дня: «На второй день, это ж они похмеляться к жениху идуть, а потом тогда идуть до невесты. <…> Одеваются. Одеваются, одеваются, кошмар ето, обязательно! <…> Ну как, раз идёть невестина мать и женихов отец. На коляску их со́дють и тягають» (Зап. от Анны Григорьевны Яицковой, 1912 г.р., х. Золотарёвка, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Е. Красильник, Н. Дурнова. 1992 г.) [ПМДЭ РГУ]: «Позавтракали, потом эти, со стороны невесты зовут: пошли к нам. Ну, зовут таким образом, знащит, наряженные черти, цыгане с метлой там, прискакивают и выметают, знащит, всех к себе. Знащит, тёщу зять должен прокатить на коляске и желательно искупать где-нибудь в пруду там. Вот, и ряженые же все, второй день, в основном они там, кто кур ходит ловит. Раньше же это всё было в норме» (Зап. от Виктора Ивановича Свавильнова, 1948 г.р., х. Чебачий, Семикаракорский р-н, Ростовская обл. Соб. Н.А. Власкина, Н.В. Безденежных. 2008 г.) [ПМ Н.А. Власкиной].

В Семикаракорском районе достаточно долго сохранялся распространенный на Нижнем Дону обряд «ношения калины» на второй день свадьбы. О нем рассказывали многие респонденты, в том числе 1950-х гг. рождения. «Калину» делали из ветки одноименного куста или вишневого дерева, привязывали на нее ленточки, кусочки ткани красного цвета, несли по улице к родителям невесты и вставляли там в забор, калитку или трубу дома: «Выпили, пришли же на второй день, по два-три стакана выпили и пошли же по станице походю́льки, и носили же эту калину. Калина, вишня. <…> Ну вишня-то в каждом дворе, калина-то не у каждом дворе, а вишня была, вишнёвую ветку, ленточки, завязочки повязали на неё и пошли» (Зап. от Любови Ивановны Кругловой, 1959 г.р., Александра Анатольевича Круглова, 1957 г.р. (см. выше)).

Вплоть до 1930-х гг. на второй день свадьбы вывешивали простынь, на которой спали молодые – некоторые информанты 1930–1950-х гг. рождения вспоминали об этом действии по рассказам старших родственников: «Были даже ещё времена, я вот знаю, тётка рассказывала, что еще и простыню показывали утром. Ну это давно уже» (Зап. от Любови Ивановны Кругловой, 1959 г.р., Александра Анатольевича Круглова, 1957 г.р. (см. выше)). В советское время также были практически утрачены символические действия, показывающие потерю невестой девственности до брака (надевание хомутов на ее родителей, привязывание к калине черных или «рябых» лент).

На третий день свадьбы шли в дом родителей жениха на отво́ды – последнее свадебное застолье. Заканчивались свадебные гулянья обрядом, называемым залива́ть ови́н (чаще) или хорони́ть концы́ (реже), который состоял из двух частей: гости зачерпывали вино кружкой из большой чаши, стараясь поймать монеты, лежащие на дне (это называли рыбалка, рыбалить, ловить утопленника). Затем кто-то кричал: «Пожар!» Во дворе зажигали небольшой костер, и гости (в основном молодежь) перепрыгивали через него: «На третий день к жениху сбираются. Заканщивается свадьба овином. Зажгли костёр. Кастрюлю заливають вином, бросають меди, серебро, привязывають шнурощком к потолку: “Рыбальте, рыбальте серебро”. Кто не выловил, выпиваеть вино, и так заново вина выпивають. Крищать: “Пожар, пожар!”. Огонь затушили, свадьба законщилась» (Зап. от Ульяны Ивановны Астаховой (см. выше)); «Ну всё заканчивается, овин называется сжигать. Ну, прыгали щерез огонь, костёр зажигають, ну вот заканщивается, это, слухай, костёр выносють на улицу, накладають, и щашу с вином на табаретку ставять, журавль пить, утопленника ж ловить» (Зап. Любови Архиповны Голотовой (см. выше)).

Крайне отрывочны записанные в экспедициях сведения о делении в конце свадьбы хлеба с «колючками», называемого ёж, ёжик. Судя по нескольким свидетельствам, эту выпечку родственники невесты старались украсть на второй или третий день свадьбы, затем ее выкупали и делили между гостями, когда хоронили концы: «Называлась так, концы хоронить. Испекуть такой хле́бец небольшой, и он весь на каких-то иголках, называли ежа́ спекли, колючий такой этот хлеб. Ну там когда уж они нагуляются и последний день идуть жа это вот концы хоронить, костерок разжигають. И этого ежа там чи делють что ль там, ну всё, костёр горить, прыгають щерез огонь, ну это молодёжь, конечно» (Зап. от Пелагеи Андреевны Мажаровой (см. выше)) [ПМДЭ РГУ].

В Семикаракорском районе зафиксировано и забивание кола в конце свадьбы, которое было распространено у малороссийских крестьян, но проникло и в казачью культуру, особенно на Нижнем Дону. Однако записано всего лишь два воспоминания о нем, и они относятся к периоду 1970–1980-х гг., поэтому этот обряд нельзя назвать характерным для данного локального варианта свадебной традиции Дона.

ПРЕДМЕТЫ, ИМЕЮЩИЕ ОТНОШЕНИЕ К ОБЪЕКТУ

1. Обрядовая свадебная выпечка (встречник, каравайчики, каравай, калач)

2. Предметы приданого невесты (подушки, зеркало, рушники, скатерти)

3. Наряд невесты (платье, фата, венок из восковых цветов).

4. «Калина» – украшенная ветка калины или другого дерева, которую носили по улице на второй день свадьбы в знак «честности» невесты.

ТЕХНОЛОГИИ, ИМЕЮЩИЕ ОТНОШЕНИЕ К ОБЪЕКТУ

1. Технологии изготовления обрядовой свадебной выпечки (каравая, встречника, каравайчиков, калача) и необрядовых свадебных блюд (блюда из рыбы, курицы, хворост, круглики).

2. Технология изготовления свадебного венка невесты из воска.

СПОСОБЫ ПЕРЕДАЧИ ТРАДИЦИИ

Традиция проведения свадеб передавалась устно. По воспоминаниям старожилов района, девочки слушали исполнение свадебных песен, наблюдали за ходом обряда, перенимая традицию от старших родственников. Существовали люди, которые хорошо знали ход обряда и которых регулярно приглашали для ведения свадеб («свашки» и «дружки»), а также коллективы «игриц», которые приходили на свадьбу для исполнения обрядовых песен.

СВЕДЕНИЯ О НОСИТЕЛЯХ

Старожилы станицы Новозолотовской:

1. Прохорова Надежда Ивановна, 1938 г.р.

2. Щепеткова Вера Ильинична 1938 г.р.

Старожилы станицы Кочетовская:

1. Круглов Александр Анатольевич 1957 г.р.

2. Круглова Любовь Ивановна, 1959 г.р.

Старожилы х. Чебачий

1. Панченко Владимир Анатольевич, 1960 г.р.

СВЕДЕНИЯ О ХРАНИТЕЛЯХ

Нет.

ИСТОРИЯ ВЫЯВЛЕНИЯ И ФИКСАЦИИ

1. Фольклорные экспедиции под руководством Ф.В. Тумилевича (1962, 1968 гг.)

2. Диалектологическая экспедиция Ростовского государственного университета (1976, 1977, 1979, 1992 гг.).

3. Диалектологическая экспедиция Южного федерального университета (2008 г.).

4. Фольклорно-этнографическая экспедиция Ростовского областного дома народного творчества (2022 г.).

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИИ ОБ ОБЪЕКТЕ

1. Гревцова Т.Е. Свадебный обряд донских казаков: ареальное исследование. Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2022.

2. Дианова Т.Б. Песни тирадной структуры в составе свадебного обряда на Нижнем Дону // Традиционная культура. 2011. № 3. С. 92–106.

3. Листопадов А.М. Песни донских казаков: в 5 т. / Под общ. ред. Г. Сердюченко. Т. 5. М., 1954.

4. Проценко Б.Н. Свадебный обряд донских казаков во времени и пространстве // Традиционная культура. 2004. № 4. С. 26–34.

5. Рудиченко Т.С. Припевки-тирады в донской свадьбе (к изучению универсалий фольклора) // Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Северного Кавказа за 2005 г. Дикаревские чтения (12). Краснодар: РИЦ «Мир Кубани», 2006. С. 220–230.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА

Свадебная традиция донских казаков Семикаракорского района сохраняется в пассивном виде в памяти старожилов. В живом бытовании практически не представлена. В современных свадьбах сохраняются лишь отдельные элементы традиционной свадьбы.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Фотографии

1. На свадьбе

Дата съемки: 27–28 апреля 1991 г.

Семейный архив Лыткиных С.Г. и Е.В.

Место съемки: Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

2. Жених и невеста

Дата съемки: 27–28 апреля 1991 г.

Семейный архив Лыткиных С.Г. и Е.В.

Место съемки: Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

3. Перегораживание дороги свадебному поезду

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса. Первый день свадьбы, соседи перекрыли дорогу свадебному кортежу, чтобы пропустили дали выкуп

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

4. Друзья несут на руках жениха

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса. Первый день свадьбы, выкуп невесты – друзья несут жениха

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

5. Ряженые в жениха и невесту

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса.

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

6. Ряженые на 2 день свадьбы

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса.

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

7. Ряженые на свадьбе

Дата съемки: 27–28 апреля 1991 г.

Семейный архив Лыткиных С.Г. и Е.В.

Место съемки: Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

8. Ряженые на 2 день свадьбы

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса. Ряженые жених и невеста заняли места молодоженов также с целью выкупа

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

9. Второй день свадьбы

Описание: Свадьба Носуля Инны и Лютко Дениса. Гостям оказывается «первая медицинская помощь» ряженными в докторов.

Дата съемки: 06.09.2025

Место съемки: х. Золотарёвка, Семикаракорский район Ростовской области

Автор фото: неизвестен.

Аудиопримеры

Аудиопримеры 1, 2, 8, 9, 11

Поют: Прохорова Надежда Ивановна, 1938 г.р., Щепеткова Вера Ильинична 1938 г.р.

Дата записи: 2001 год.

Место записи: ст. Новозолотовскоая Семикаракорского р-на Ростовской области

Экспедиция: Фольклорно-этнографическая экспедиция Ростовского областного дома народного творчества

Собиратели: Гревцова Т.Е., сотрудники ОДНТ Литвинова И.Е., Кириченкова М.Е.

Аудиопримеры 3–7, 10, 12

Поет: Голотовой Любовь Архиповна, 1927 г.р.

Дата записи: 2008 год.

Место записи: х. Чебачий Семикаракорского р-на Ростовской области

Экспедиция: Диалектологическая экспедиция Южного федерального университета

Собиратели: Власкина Н.А., Безденежных Н.В.

АВТОР (СОСТАВИТЕЛЬ) МАТЕРИАЛОВ ОБ ОБЪЕКТЕ

Сост. к.филол.н. Т.Е. Гревцова